В Страсбурге пришли к выводу, что наказание журнала за сатирическую публикацию нарушило статью 10 Конвенции о защите прав человека.
Европейский суд по правам человека установил нарушение статьи 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод по делу MLADINA D. D. LJUBLJANA v. Slovenia (№ 2) в отношении решений словенских судов, которые обязали издателя журнала «Mladina» опубликовать извинения и выплатить компенсацию в связи с публикацией сатирического материала, где семейная фотография словенского политика была размещена рядом с фотографией семьи нацистского деятеля Йозефа Геббельса. Суд пришел к выводу, что такое вмешательство в свободу выражения мнений не было «необходимым в демократическом обществе».
В решении ЕСПЧ подчеркнул, что сатира является формой художественного самовыражения и общественного комментария, которая по своей природе может провоцировать и преувеличивать. Суд обратил внимание, что спорная публикация касалась вопроса общественного интереса и была опубликована в сатирической рубрике журнала в контексте уже существовавшей публичной дискуссии относительно политических методов словенского политика. По мнению ЕСПЧ, национальные суды недостаточно учли контекст публикации, ее сатирический характер и пределы допустимой критики в отношении публичного лица.
Обстоятельства дела № 43388/17
Дело касалось судебного разбирательства о клевете, в котором компания-заявитель была признана виновной в диффамации за публикацию фотографии известного словенского политика и его семьи рядом с фотографией семьи немецкого нацистского политика Йозефа Геббельса. Компания-заявитель является издателем политического и культурного еженедельного журнала «Mladina».
На момент рассматриваемых событий B. G., который инициировал производство о клевете против компании-заявителя в Словении, был членом парламента, избранным в Национальное собрание Республики Словения, известным словенским политиком и членом Словенской демократической партии (SDS), которая на тот момент была частью парламентской оппозиции. До оспариваемой публикации в журнале «Mladina» D. S., который на тот момент был пресс-секретарем политической партии Словенские социал-демократы (SD) и бывшим фотографом компании-заявителя, разместил на своей частной странице в Facebook фотографию B. G. рядом с фотографией Йозефа Геббельса. Этот пост стал предметом оживленной дискуссии в социальных сетях и журналистских СМИ. 4 марта 2011 года, в ответ на вышеупомянутую публичную дискуссию относительно публикации фотографий B. G. и Йозефа Геббельса в Facebook, в журнале была опубликована редакционная статья главного редактора «Mladina» G. R. под названием «О Геббельсе и его окружении».
В указанной статье G. R. отреагировал на упомянутую дискуссию, написав, что публикация фотографий вызвала неоправданную критику. В отдельной рубрике того же номера журнала «Mladina» — сатирической рубрике «Mladinamit» — появилась сатирическая статья R. B. под названием «Не каждый доктор G. является доктором Геббельсом» (Ni vsak dr. G. že dr. Goebbels).
На национальном уровне 15 сентября 2011 года B. G. подал иск против компании-заявителя в районный суд г. Любляна, утверждая, что сравнение с Йозефом Геббельсом, который символизировал тоталитаризм, насилие, этнические чистки и, в контексте опубликованной семейной фотографии, убийство собственных детей, было мерзким и жестоким оскорблением, демонстрировавшим презрение к нему и направленным на его дискредитацию.
Он утверждал, что действия компании-заявителя имели негативные последствия для его семьи в целом и для его жены и троих детей отдельно. Он требовал компенсации морального вреда в размере 40 001 евро (EUR), а также публикации как решения суда, так и извинения. 10 июля 2013 года районный суд г. Любляны вынес решение об отказе в удовлетворении иска B. G., указав, что утверждения, содержащиеся в этих статьях вместе с их более широким контекстом, четко свидетельствовали о том, что сравнение касалось исключительно политических методов B. G. и Йозефа Геббельса, отвергая мнение о том, что B. G. стоял за всеми нацистскими «ценностями» и был готов пожертвовать собственными детьми. Кроме того, суд установил, что B.G. лично неоднократно привлекал внимание общественности к своей семье.
B.G. обжаловал вышеуказанное решение в Высший суд Любляны. 12 февраля 2014 года Высший суд Любляны частично удовлетворил апелляцию B.G. и изменил решение районного суда Любляны, обязав компанию-заявителя опубликовать это решение в журнале «Mladina» вместе со следующим извинением перед B. G. в том же номере журнала.
Высший суд поддержал решение суда первой инстанции о том, что опубликованные тексты не нарушали право B. G. на репутацию. Однако он определил, что этот вывод не распространяется на публикацию и сравнение семейных фотографий. Он счел необходимым при взвешивании конкурирующих прав на свободу выражения мнений и на честь и репутацию отделить текст статей от опубликованных фотографий и признал, что оспариваемая фотография B. G. изображала его не только в его хорошо известной публичной роли политика, но также, и неотъемлемо, в роли отца. Компания-заявитель подала кассационную жалобу на решение Высшего суда Любляны.
Ссылаясь на прецедентное право Суда относительно важности свободы выражения мнений и его практику взвешивания конкурирующих прав в случаях фотографий и сопроводительного текста, Верховный суд отклонил кассационную жалобу компании-заявителя. 21 мая 2014 года компания-заявитель подала конституционную жалобу на решение Высшего суда от 12 февраля 2014 года, а 24 декабря 2015 года — еще одну жалобу на решение Верховного суда от 10 сентября 2015 года. Конституционный суд рассмотрел две жалобы компании-заявителя совместно и отклонил их 14 декабря 2016 года. В контексте пересмотра требования о компенсации Районный суд Любляны своим решением от 24 марта 2016 года обязал компанию-заявителя выплатить B. G. компенсацию и отклонил остальную часть иска. Как B. G., так и компания-заявитель обжаловали это решение.
Состоялось несколько пересмотров дела, и после второго пересмотра районный суд Любляны 10 апреля 2017 года вынес решение, которым вновь обязал компанию-заявителя выплатить B. G. компенсацию в размере 5000 евро вместе с процентами за просрочку платежа. Решения снова были обжалованы, и в итоге Высший суд Любляны изменил оспариваемое решение, уменьшив присужденную компенсацию на 2000 евро и увеличив сумму, начисленную как компенсация судебных расходов, которые компания-заявитель должна была возместить.
Кроме того, в рамках отдельных судебных производств троим детям B. G. было присуждено в общей сложности 14 000 евро в качестве компенсации, а жена и компания-заявитель достигли соглашения о выплате компенсации, сумма которой не разглашается. Компания-заявитель утверждала, что решения национальных судов нарушили ее право на свободу выражения мнений, предусмотренное статьей 10 Конвенции.
Оценка ЕСПЧ
Относительно статьи 10 Конвенции общие принципы оценки необходимости вмешательства в осуществление свободы выражения мнений были обобщены в деле Bédat v. Switzerland ([БП], № 56925/08, § 48, 29 марта 2016 года). Суд неоднократно отмечал, что сатира является формой художественного самовыражения и социального комментария, которая по своей природе направлена на то, чтобы провоцировать и агитировать, а любое вмешательство в право на использование этого средства выражения должно рассматриваться с особой тщательностью.
Суд повторно отметил, что право на защиту репутации является правом, защищаемым статьей 8 Конвенции, однако для того, чтобы статья 8 начала действовать, посягательство на репутацию лица должно достигать определенного уровня серьезности и быть таким, которое наносит ущерб личному пользованию правом на уважение частной жизни. Суд может быть обязан проверить, достигли ли национальные органы власти справедливого баланса при защите двух ценностей, гарантированных Конвенцией, а именно, с одной стороны, свободы выражения мнений (защищенной статьей 10) и, с другой стороны, права на уважение частной жизни, закрепленного в статье 8.
Относительно свободы выражения мнений в контексте репортажей и публикации фотографий, вопроса оценки необходимости вмешательства в эту свободу и пределов усмотрения Государства в этом отношении, Суд подчеркнул, что хотя свобода выражения мнений включает публикацию фотографий, это все же сфера, в которой защита прав и репутации других лиц приобретает особое значение, поскольку фотографии могут содержать очень личную или даже интимную информацию о лице и его семье.
Поэтому может быть необходимым различать текст репортажа и публикацию фотографий. В своей практике Суд определил ряд критериев для взвешивания конкурирующих прав, предусмотренных статьями 8 и 10 Конвенции, в частности в случаях, когда речь шла о публикации фотографий. Эти критерии включают: вклад в дискуссию, представляющую общественный интерес; степень известности лица, которого это касается; тему новостной статьи; предыдущее поведение лица, которого это касается; содержание, форму и последствия публикации; а также, в соответствующих случаях, обстоятельства, при которых были сделаны фотографии.
При рассмотрении заявления, поданного в соответствии со статьей 10, Суд также рассматривал способ получения информации, ее достоверность и тяжесть наказания, наложенного на журналистов или издателей. Кроме того, Суд подчеркнул, что во всех случаях такого рода он должен учитывать, действовали ли журналисты в соответствии с журналистской этикой. Суд подчеркнул, что в случаях, когда национальные органы власти провели взвешивание конкурирующих прав в соответствии с критериями, установленными в прецедентной практике Суда, как указано выше, Суду необходимы веские основания, чтобы заменить мнение национальных судов своим собственным.
В контексте обстоятельств данного дела Суд счел, что публикация фотографии семьи B. G. рядом с семейной фотографией немецкого нацистского политика представляла собой посягательство на репутацию B. G., достаточно серьезное для применения права на уважение частной жизни в соответствии со статьей 8. Следовательно, национальные суды должны были найти справедливый баланс между правами, гарантированными статьей 10 и статьей 8 Конвенции.
Осуществляя свою надзорную функцию, Суд должен установить, остались ли национальные суды в пределах своей свободы усмотрения, устанавливая баланс между конкурирующими правами, поставленными на карту. В этой связи Суд рассмотрел, приняли ли национальные суды решения в соответствии с критериями, установленными Судом, и, в частности, достаточно ли учли они те принципы, которые имеют непосредственное отношение к предмету оспариваемой публикации.
(i) Степень известности лица, которого это касается
Суд согласился с выводом, что национальные суды признали B. G. публичным лицом, в отношении которого пределы критических комментариев были более широкими. Он отметил, что публичные лица неизбежно и сознательно подвергаются общественному контролю и поэтому должны проявлять особенно высокую степень терпимости, а также осознавать, что политические нападки часто переходят в личную сферу; такие риски являются неотъемлемой частью политики и свободной дискуссии идей, которые являются гарантиями демократического общества. Помимо B. G., на фотографиях также были изображены его дети и жена, однако Суд отметил, что жена и дети не были сторонами соответствующего производства и получили компенсацию в отдельном национальном производстве.
(ii) Способ получения информации и обстоятельства, при которых были сделаны фотографии
Компания-заявитель указала, что семейная фотография B. G. была сделана и опубликована с согласия семьи во время публичного мероприятия. Суд отметил, что этот факт был признан на национальном уровне и что именно использование этой фотографии в контексте сравнения с семьей Геббельса привело к вмешательству в свободу выражения мнений компании-заявителя. В этой связи Суд также отметил, что из-за популярности B. G. и его семьи среди общественности его «законные ожидания» относительно эффективной защиты его частной жизни были уменьшены.
(iii) Вклад в дискуссию, представляющую общественный интерес; форма и содержание сообщения
Суд отметил, что национальные суды определили, что редакционная статья и сопроводительный текст над фотографиями касались политических вопросов, а именно допустимости сравнения B. G. с Йозефом Геббельсом и их соответствующих политических методов, и тем самым способствовали дискуссии, представляющей общественный интерес. Суд обратил внимание на тот факт, что вызванная дискуссия представляет общественный интерес.
Суд отметил, что сравнение двух фотографий в данном деле следует характеризовать как форму оценочного суждения, однако такое суждение может оказаться чрезмерным при отсутствии какой-либо фактической основы. В этой связи Суд подчеркнул аргументы компании-заявителя о том, что критика, лежавшая в основе публикации, касалась именно применяемых B. G. политических методов, который выставлял свою семью на обозрение с целью получения политической поддержки. Поэтому нельзя утверждать, что сравнение фотографий не имело никакой фактической основы. Что касается степени провокации и влияния сравнения на читателя, Суд подчеркнул, что форму выражения нельзя отделять от ее контекста и очевидной цели, поскольку вопрос о том, касается ли публикация вопроса, представляющего общественный интерес, должен зависеть от более широкой оценки предмета и контекста публикации, поэтому привел следующие соображения.
Во-первых, заголовок и краткая подпись, размещенные непосредственно над фотографиями, четко указывали на политический и сатирический характер их публикации. Во-вторых, оспариваемые фотографии были опубликованы в сатирической рубрике соответствующего журнала. Хотя Суд признал, что роль B. G. как политика и как отца были связаны на фотографии, он, однако, счел, что среднестатистический читатель этого журнала в первую очередь воспринял бы B. G. в его роли политика, а две фотографии — как сравнение двух политиков и их соответствующих политических методов, то есть среднестатистический читатель, воспринимая сатирическое издание, учтет его сатирический характер. В-третьих, Суд отметил, что при рассмотрении «обязанностей и ответственности» журналиста важным фактором является потенциальное влияние соответствующего средства массовой информации, и общепризнано, что аудиовизуальные средства массовой информации часто имеют гораздо более непосредственный и мощный эффект, чем печатные.
В этой связи Суд счел целесообразным отметить, что фотографии не были опубликованы в основных СМИ и не распространялись через аудиовизуальные средства массовой информации. Следовательно, они имели лишь ограниченное влияние на аудиторию и, как следствие, на репутацию B. G. — фактор, который должен был быть учтен национальными судами. Наконец, что касается сравнения с немецким нацистским режимом, Суд отметил, что сравнение с немецким нацистским режимом не является автоматическим основанием для осуждения за клевету на основании особого стигматизирующего характера последнего, особенно при наличии оправдывающих такое сравнение обстоятельств.
Кроме того, Суд отметил, что в данном деле сравнение с нацистским политиком Й. Геббельсом было использовано именно для критики использования партией SDS, включая B.G., политических методов, подобных тем, которые применялись немецким нацистским режимом, включая выставление семьи в политическом дискурсе. Наконец, следует помнить, что журналистская свобода также включает возможность определенной гиперболизации или даже провокации.
(iv) Последствия публикации
Что касается последствий данной публикации, Суд отметил, что ни один из национальных судов не указал на какое-либо конкретное негативное влияние или последствия, которые публикация могла иметь для B. G., а сосредоточился на последствиях для репутации его семьи. Даже если предположить, что репутация самого B. G. пострадала вследствие публикации указанных статей, не было доказано, что последствия, которые он понес, были достаточно серьезными, чтобы перевешивать интерес общественности в получении содержащейся в них информации.
(v) Вывод
Суд повторно отметил, что в данном деле национальные суды в достаточной степени не учли более широкий контекст, в котором была сделана оспариваемая публикация, включая предшествующую оживленную дискуссию о B. G. и его политических методах в социальных сетях, ее ограниченное влияние на аудиторию указанного журнала и ее публикацию в достаточно сатирическом разделе журнала.
С учетом вышеуказанного ЕСПЧ пришел к выводу, что национальные суды не смогли убедительно доказать настоятельную общественную необходимость ставить защиту репутации B. G. выше права заявителя на свободу выражения мнений и общего интереса в продвижении свободы выражения мнений по вопросам, представляющим общественный интерес.
Соответственно, вмешательство, которое было предметом жалобы, не было «необходимым в демократическом обществе» в значении пункта 2 статьи 10 Конвенции. Вывод: нарушение статьи 10 Конвенции (свобода выражения мнений).
Решение по данному делу было принято Палатой 13 января 2026 года и приобретет статус окончательного в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции.
